Понедельник, 10.12.2018, 17:34
Спускаясь с заоблачных высей
в приземистое бытиё,
хранил неразменные мысли
и красное имя своё.

Владимир
Калиниченко
Главная Регистрация Вход

Стихи Владимира Калиниченко

Что есть любовь

Венок белых сонетов

Ирине

I
 

    И у поэтов есть  безмолвность чувств...
    Я буду искренним до самого  предела.
    Я многих женщин знал –  красивых, умных.
    Я молод был. Слова были  легки.

 

    Они кружились, словно стаи  птиц,
    и так же беззаботно  улетали.
    И сам я был похож на  попугая,
    который все твердил:  "Люблю! Люблю..."  

 

    Но вот с годами стал я  замечать,  
    что слово тяжелело каждый  раз
    и падало оно, а не парило.

 

    А там – и вовсе камнем  приросло.
    И я умолк, как в рот воды  набрав.
    Нет, не от бедности  словарного запаса.

II
 

    Нет, не от бедности словарного запаса –
    в те годы я стихи писал  взахлеб,
    в литературных диспутах  блистал,
    и к женскому теплу душа не охладела.

 

    Но все было не так.  Вернее, так же,
    лишь с разницей: признаний  не шептал,  
    клятв не давал. Сближало и  влекло  
    иное что-то нас, меня и  женщин.

 

    Потом мы расставались без  обид   
    в какой-то уготованный нам час –  
    мудра природа: вычисляет  точно.
 

    И постепенно к этому  привык.
    Со многим в жизни миримся  вполне
    не от признанья своего  бессилья.

III
 

    Не от признанья своего  бессилья  
    я одиноким был. За много  лет  
    я, словно сверхнасыщенный  раствор,  
    взрастил кристалл  причудливой идеи.

 

    В нем были образы Венеры  Боттичелли,
    и молодой цыганки, за  пятак  
    гадавшей мне по линиям  руки,  
    и олененка у ручья  лесного...

 

    Фантазией меня бог не  обидел.
    А жизнь была бедней  воображенья,
    парившего в далеких небесах.

 

    От долгой немоты я  задыхался,  
    и разумом, и сердцем  постигая:  
    ее природа в таинстве любви.  

IV
 

    Ее природа в таинстве любви.
    Я говорю о Женщине, в  которой
    с непостижимой правдой  совершенства
    Вселенная являет нам себя.

 

    Какие катастрофы мир  трясут!  
    Но он, как прежде,  преисполнен жизни,  
    и женщины опять детей рожают  –  
    планеты наших будущих  надежд.

 

    Материя бессмертна в  материнстве.  
    Что вечный двигатель?  Мечта фантастов.  
    Но вечно мать качает  колыбель.

 

    И животы, как шар земной,  округлы,
    и груди тяжелы... Вот  счастье жизни –  
    слова простые: мама, хлеб,  любовь...      

V
 

    Слова простые: мама, хлеб,  любовь...  
    Слагаемые бытия народов.  
    Будь моя воля, в школьные  программы  
    я ввел бы жизневеденья урок  –

 

    предмет противоречий и  единств.  
    И чтоб вели его не педагоги  –  
    родители детей, сидящих в  классе.  
    Исповедальный час. Урок без  лжи.

 

    Ведь, кажется, незыблема  семья.
    Но смысл двойной недаром в  слове "брак".
    Нельзя – и по закону –  править чувством.

 

    Загадку безответную  таят  
    привычные слова "жена" и  "муж".  
    Но для людей они звучат так  разно!    

VI
 

    Но для людей они звучат так  разно:  
    была любимой, а теперь –  жена,  
    была свободной, нынче – что  раба:
    стирай, готовь обед, таскай  авоськи...

 

    Проходит пять-шесть лет, и  равнодушно  
    насилуют в постели душу,  плоть...  
    А ведь любили! Свет далеких  звезд  
    в глазах друг друга видели  ночами.

 

    Да оглянитесь, люди, как  живем?  
    Неужто лживость можно  искупить  
    неволей, узаконенной по  долгу?

 

    Людей роднит не загс, а  вечный зов.  
    Любовь нужна в природе,  точно хлеб.  
    Голодному хлеб – продолженье  жизни.

VII
 

    Голодному хлеб – продолженье  жизни.
    А вся она, по существу,  любовь.
    Мы ею рождены и с ней умрем  –
    законы бытия неумолимы.

 

    В системе мирозданья все  свободно
    и тем взаимосвязано сильней.
    Несет нам рабство  ослепленный век,  
    закабаляет алчью человека.

 

    И гаснут звезды, и мелеют  реки,
    и засыхают на корню деревья,
    и мертвых рыб выносит  океан...

 

    Любовь-привычка порождает  сытость.
    Вот так и получается, что  чувство
    для сытого – всего лишь  только хлеб.  

VIII
 

    Для сытого – всего лишь  только хлеб.  
    А для меня в концлагерные  годы  
    сухарик тощий означал  надежду,  
    что не умру до завтрашнего  дня.

   

    Став много старше, я сумел  понять,
    что нравственность в  блокадном Ленинграде
    спасало чудо неизбывной  веры.
    А веру эту множит в нас  любовь...

   

    Она войдет однажды в жизнь  твою  
    стремительно, внезапно – как  ожог.  
    Ты все свои фантазии забудешь.

 

    И, может быть, не скажешь  ей: "Люблю".
    Она поймет, взглянув тебе в  глаза.
    Скажи сто раз "люблю" –  верней ли любишь?

IX
 

    Скажи сто раз "люблю" –  верней ли любишь?  
    ...Я помню день, ты в  комнату вошла,  
    и стены опрокинулись, и  я  
    почувствовал, что  слово-камень тает.

 

    Я вмиг забыл Венеру  Боттичелли,  
    цыганку, что гадала по  руке,  
    и олененка у ручья  лесного...  
    На мир глядела ты  незащищенно.

 

    Седой мальчишка, тихо  присмирев,
    я глупо улыбался и молчал,
    но сердце, сердце  испускало токи!

 

    Необъяснимый жизненный  магнит  
    нас притянул друг к другу.  Что слова?  
    Тверди хоть каждый день –  сильней ли вера?  

X
 

    Тверди хоть каждый день –  сильней ли вера?  
    Брак можно узаконить, но  нельзя  
    окольцевать улыбку, тайный  взгляд  
    и мысли, недоступные рентгену.

 

    Что есть любовь?  Беспамятство свиданий  
    или природы чувственный  гипноз?  
    А может, впрямь особый  магнетизм  
    непознаваемого биополя?

 

    Не знаю. Да и так ли важно  это?  
    Мне очевидна лишь  нерасторжимость:  
    в свободе чувств рождается  любовь.

 

    Есть долг, мораль и  нравственность... Но, люди,
    что есть любовь? Никто нам  не ответит,  
    нет у любви толковых  словарей.

XI
 

    Нет у любви толковых  словарей.
    Она слепая и глухонемая.
    По пальцам, по губам, по  пульсу сердца
    понятны ей признания свои.

 

    В кромешной тьме и в самый  яркий день,  
    в общенье каждодневном и в  разлуке,  
    и с глазу на глаз, и в толпе  безликой  
    любовь правдивость отличит  от лжи.

 

    Она – как детство. Все в ней  в первый раз.  
    Равны в волненьях мальчик и  старик,  
    и прошлый опыт ни гроша не  стоит.

 

    Любовь – стихия. И, пока  жива,
    никем не управляема она.
    Вчера еще огонь, сегодня —  пепел.

XII
 

    Вчера еще огонь, сегодня –  пепел...  
    А как же дети, спросите,  семья?  
    О, если б знать! Но нужен ли  пророк,  
    чтобы понять, что нет во лжи  спасенья?
   

 
    Лишить свободы можно  человека,  
    а чувства за решетку не  укрыть.  
    Да и потом, не нужно  забывать,  
    что ждут детей своя любовь и  мука.

 

    Правдивость наша – лучший им  урок.  
    И пусть не сразу, но найдут  свой путь,  
    естественный для жизни, как  дыханье.

 

    Кто не страдал, тот  вполнакала жил.  
    ...Вот, кажется, сгорел уже  дотла.  
    И вдруг из пепла возгорелось  пламя!  

XIII
 

    И вдруг из пепла возгорелось  пламя...  
    Любимая, как жил я без  тебя?  
    Любимая, как ожил я с  тобой!  
    На белый свет я заново родился.
 

 

    Какое счастье – жить не  притворяясь!  
    Проходят годы, но, как в  первый день,  
    лишь стоит в комнату тебе  войти,  
    и сердце, сердце испускает  токи!

 

    И мой кристалл причудливой  идеи –  
    Венеры Боттичелли, и  цыганки,  
    и олененка над лесным ручьем  –

 

    в тебе все явственнее  проступает.
    ...Вот ты вошла, и я  мгновенно вспыхнул,
    и ты горишь, горишь, горишь,  горишь...    

  
XIV
 

    И ты горишь, горишь, горишь,  горишь...
    Вот так же, видно,  вспыхивают звезды,
    их свет летит до нас через  столетья
    и, нами став, не может  умереть.

 

    Как влажен твой  стремительный зрачок,
    как невесома плоть твоя в  ладонях!
    Мы – два крыла парящей в  небе птицы,
    и всепонятна наша немота.

 

    Мир был без нас и после нас  пребудет.
    Клокочет магма чувств, и мы  рождаем
    планеты наших будущих надежд.

 

    Жизнь продолжается. Проста.  Понятна.
    Что есть любовь? Не  спрашивайте, люди.
    И у поэтов есть безмолвность  чувств.

XV
 

    И у поэтов есть безмолвность  чувств.
    Нет, не от бедности  словарного запаса,
    не от признанья своего  бессилья –
    ее природа в таинстве любви.

 

    Слова простые: мама, хлеб,  любовь...
    Но для людей они звучат так  разно.
    Голодному хлеб – продолженье  жизни.
    Для сытого – всего лишь  только хлеб.

 

    Скажи сто раз "люблю" –  верней ли любишь?
    Тверди хоть каждый день –  сильней ли вера?
    Нет у любви толковых  словарей.

 

    Вчера еще огонь, сегодня –  пепел.
    И вдруг из пепла возгорелось  пламя!
    И ты горишь, горишь, горишь,  горишь...

Поиск
Календарь
«  Декабрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Архив записей
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Владимир Калиниченко © 2018