Пятница, 21.09.2018, 14:24
Спускаясь с заоблачных высей
в приземистое бытиё,
хранил неразменные мысли
и красное имя своё.

Владимир
Калиниченко
Главная Регистрация Вход

Стихи Владимира Калиниченко

Из цикла «Держится планета на поэтах»

И БУДЕТ, КАК ВСЕГДА:
«ВНАЧАЛЕ – СЛОВО…»  
  Не суетись, коль нечего сказать.
  Листай в тиши душой хранимый опыт,
  почувствуй, вес какой таят слеза
  и груз ошибок, что с годами добыт.
  События и лица оживут,
  нахлынет половодье чувств и мыслей,
  и медленная грусть, как плотный жгут,
  обхватит сердце, и оно зависнет
  там, где-то в прошлом,
  где ночной Иртыш,
  и конь, всхрапнув, о плечи трётся мордой,
  а за спиною шелестит камыш,
  свободный, независимый и гордый
  сын ветра и праматери воды,
  не ведающий зависти и злобы.
  Природа нас встречает без вражды,
  а мы её – до ручки и до гроба
  доводим ненасытностью людей,
  считающих себя венцом творенья…
  Уйдут, уйдут творцы техноидей
  со временем в безвестность и забвенье!
  Камыш беспечно вскинет головой.
  Иртыш себя догнать затеет снова.
  Исчезнет суета сама собой,
  и будет, как всегда: «Вначале - Слово…»
ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА С ПОЭТОМ
 НАКАНУНЕ ЕГО ОТЛЁТА В АМЕРИКУ
 
 …занятней всего было то,
 что из тех, кто хоть что-нибудь стоит,
 кто хоть что-то творит или  строит,
 не покинул России никто.
Александр Межиров
  Серо-синий Шагал стыл на голой стене…
  Чемоданы готовы в дорогу.
  Ну куда вы, Поэт?
  В царство вечных теней,
  в рай заморский иль к Господу Богу?
  Чем же не угодил вам московский уют,
  мир знакомый, как стол в ЦДЛе?
  Там всегда с пониманьем по полной нальют
  фронтовые друзья, в самом деле.
  Те, с которыми честно окопный паёк
  вы делили у стен Ленинграда…
  Правда, вспомнил, по жизни вы были игрок –
  ну бильярд, преферанс… И бравада.
  Что ж, у пишущих, верно, бывают права
  для гипербол лихих биографий.
  Суть работы – единственные слова.
  Тут нет плана, немыслим и график.
  Ведь в стихах, как на исповеди –
  не соврать…
  И Шагал стал неистово синим.
  …Ну, а время придёт – и тогда умирать
  вы душою вернётесь в Россию.
  Расставались без слов.
  Лишь вздохнули тайком,
  да каблук так предательски цокал!
  И тянуло нездешним чужим сквозняком
  от метро под названием «Сокол».
РАЗМЫШЛЕНИЯ О НЕПОСТИЖИМОМ
Анатолию  Строгану
  Сколько жизни в мечтах вы себе не отмерьте,
  но с годами, взрослея, понятней, ясней:
  никому на земле не дается бессмертье –
  просто разница в счёте отпущенных дней.
  Осознаем потом. Ко всему привыкаем.
  Так скроены люди по веленью Творца.
  Немудрящая истина, в общем, такая:
  даже в палке обычной всегда два конца.
  Правда, слабый намёк есть в легендах,  преданьях,
  вот и Бог обещает негрешникам рай.
  Да свой век коротаем в болезнях, страданьях,
  но никто добровольно не спешит умирать.
  Как известно, надежда уходит последней.
  А в душе закалённой от дум – на износ,
  брезжит мысль: неужели исчезнем бесследно?
  Вечно мучает этот непраздный вопрос.
  Тело – в прах. А душа, а энергия мыслей?
  Есть ведь то, что не скрыть под могильной  плитой.
  Может, всем предстоит испытание высью
  запредельных миров, где неведом покой?
  У свободных фантазий отсутствует мера,
  и не всё постигается только умом…
  Два у палки конца. Это, в сущности, верно.
  Мы – не палки. Мы – Космос!
  Когда-то поймём.
БАЛЛАДА О ВОПРОСЕ,
НА КОТОРЫЙ ОТВЕТИТЬ ЗАБЫЛИ
Генерал-полковнику
Анатолию Лопате
Войну начинавшие «кубарями»,
  из тысячи выжили единицы.
  Из окружений выходя с боями,
  дошли до Волги от самой границы.
  «Ваньки-взводные» с лихвой хлебнули
  в Сталинграде кромешного ада:
  от последней смертельной пули
  до посмертной уже награды.
  Им на смену гнали курсантов.
  Досрочный выпуск юнцов вчерашних.
  Ведь там готовили не адъютантов,
  а командиров взводов бесстрашных.
  «Микромайоры» быстро взрослели.1
  Окопная жизнь – не марши под знамя.
  И постареть они не успели –
  в  братских могилах лежат пацанами.
  Кто их жалел, покинувших парты?
  «Русские бабы ещё нарожают…» 2
  У полководцев в штабах над картой
  руки и совести не дрожали.
  Гибли дивизии рапортов ради.
  Генералиссимус дымил трубкой.
  Он-то в Кремле раздавал награды,
  не побывав ни в одной мясорубке.
  …Кто-то, конечно, дошёл до Берлина.
  Кто-то сгорел – от тоски и водки.
  Только о том не слагали былины.
  Информбюро не вещало в сводках.
  Ясно, войны без потерь не бывает.
  Вот только такие – нужны ли были?
  Как прежде, вопрос в сознанье пылает.
  Но до сих пор ответить забыли…
1 «Микромайоры»  - младшие лейтенанты (разговор.)
2 «Русские бабы  ещё нарожают…» - реплика маршала Жукова в разговоре сЭйзенхауэром.
ЕГО  ВЕЛИЧЕСТВО УЖЕ ЗАБЫТО
  Я свой среди  обычных работяг,
  которые  шабашат после смены.
  Жить на  зарплату для семьи – напряг,
  учитывая  нынешние цены.
  А детки-то  растут. Обуть, одеть.
  Жене на  праздник – хоть какой подарок.
  Они в домах  меняют теплосеть,
  обои клеят…  По деньгам – задаром.
  Крути-верти,  а всё-таки навар.
  Хватает даже  на пивко «с прицепом».
  И будничен их  деловой «базар»:
  В уме не цех,  не план и не проценты,
  а стояки и  лерки для резьбы…
  И я их  понимаю, в самом деле.
  У них нет ни  Отчизны, ни избы, -
  их власти  обокрали и раздели
  до оскудевшей  наготы души,
  в которой  даже эха не осталось
  от времени,  когда могли решать
  свою судьбу.  Теперь – одна усталость.
  Исчез по  существу Рабочий Класс.
  Его  Величество уже забыто…
  Я вспоминаю  сказочный рассказ
  Про золотую  рыбку и корыто.
ЗАПОМНИЛОСЬ…
Памяти В.В.
  Видит Бог, как мы молоды были!
  Стопок выпитых не считали.
  У каких-то друзей твоих пили.
  В ЦДЛ-то, поди, начинали.
  Ты и без гитары был фирмовым!
  Наливалась аорта Неглинной.
  И таким знакомым русским словом,
  осерчав, посылал меня длинно.
  Но потом, раздумчиво и просто,
  произнёс ты по-трезвому ясно,
  мол, понятны все болезни роста,
  так что спорим-то совсем напрасно.
  Я среди столичных – гость залётный.
  Только ты ведь и бровью не выдал.
  Провожая, приобнял так плотно
  и негромко буркнул: «Честный идол».
  Разошлись мы вполне дружелюбно.
  Люд к метро стекался спозаранку…
  Мне запомнилось, что обоюдно
  душ своих не таили изнанку.
  Нервом стать народу – счастье это.
  Время разберётся, кто был вящий.
  Держится планета на поэтах
  вещих и всегда впередсмотрящих.
КАКОЕ ВРЕМЯ, ТАКИЕ ПЕСНИ
   Помню, слушала мама романсы
   о любви и о жизни иной.
   Только сентиментальные стансы
   похоронены были войной.
   А потом чаще пели «Землянку»,
   «Эх, дороги…» да «Тёмную ночь»…
   Будто вывернули наизнанку
   что терпеть было больше невмочь:
   седину от концлагерной пыли
   и жестокости НКВД…
   Потому о романсах забыли,
   до романсов ли в горькой беде?
   …Что ж, то время – чем дальше, тем тише.
   Нынче песни блатные, попса…
   Слава Богу, что мама не слышит
   ресторанные их голоса.
ПО ЗАВЕТАМ КЛАССИКОВ
Предают  только свои.
Истина  без возраста.
  Не верь в неудачи. Не бойся врагов.
  Подачек не жди, не проси.
  Есть тайная сила в молчании слов,
  сокрушительней явных сил.
  Так зреют озимые в чреве земном.
  Закал им – мороз и снега.
  Терпенье и труд обернутся зерном.
  Бойся друга, а не врага.
БЛОК. НЕЗНАКОМКА…
  Вошла, шелками шурша,
  туга, как шаманский бубен…
  И шевельнулась душа.
  А мнилось – уже не будет.
  О неизбывный мотив!
  Блок. Незнакомка… И встреча.
  Сознание помутив,
  накатывается вечер.
  И ночь впереди длинна
  в мерцании тайных строчек
  с терпким букетом вина,
  фантазий и заморочек.
  Истина обнажена,
  как окоём океана.
  Блок. Незнакомка… Жена.
  Всё это – без ресторана.
АПРЕЛЬСКОЕ ЧУДО
Инне  Строган
  Завороженно стал у окна поутру –
  абрикосы в ночи зацвели на юру…
  Ну, казалось бы, вроде и что в том такого?
  На исходе апрель, и цвести им пора.
  А в душе наливается светлое слово
  и   нежданное тёплое чувство добра.
  Всё смотрю и смотрю – от восторга умру:
  абрикосы под солнцем горят на юру…
  Так и в жизни. До чуда бывает полшага,
  даже меньше, глаза хорошенько протри
  и представь: мир вокруг – не простая общага,
  а волшебный дворец, засиявший внутри.
  … Через день лепестки облетят на ветру.
  Но во мне – абрикосы цветут на юру!
МЕЛОДИИ ПЕРЕПЛЕЛИСЬ
Алёне  и Герману
   В Музычах музыка живёт!
   Перекликаясь, звон церквушек
   плывёт над зеркалами вод,
   утихомиривая души.
   В ольховой роще тихий ветр
   блуждает не спеша по кругу,
   как будто сел к органу мэтр
   закончить баховскую фугу.
   Трепещет чуткая листва
   осинок тонких и березок,
   их шум – дыханье естества.
   В нём неделимы явь и грёзы,
   стаккато эха гроз вдали
   и окоёма кантилена…
   Мелодии переплелись
   Рахманинова и Шопена.
   Перед закатом из-за туч,
   окрасивши верхушки туи,
   оранжевый прорвётся луч –
   то Скрябин вспыхнет торжествуя.
   И одинокой птицы крик
   в холмах полночных замирает,
   как песня Сольвейг…
   Это Григ
   В Музычах перед сном играет.
***
Людмиле Коханюк
    Из невозвратного далёка,
  в воспоминаниях скользя,
  молчат ушедшие до срока.
  У них теперь своя стезя.
  Где, может быть, случится встреча
  под безымянною звездой.
  Вот только взгляд и жест без речи
  сплывут неслышною водой.
  Язык безгласных междометий,
  как шифр, он непереводим.
  Исполнен смысла свет кометы,
  да тает он быстрей, чем дым.
  Но стоголосое молчанье
  спрессовано из тысяч слов.
  Не так ли слышим мы ночами
  речь неозвученную снов?
  Не так ли в сердце входит клином
  курлыкающий звук с высот,
  и мы, вслед стае журавлиной,
  готовы воспарить в полёт?
  И резко, как орлиный клёкот,
  уйдём в заоблачный покров…
  В невозвратимое далёко,
  где тени многозначней слов.
Поиск
Календарь
«  Сентябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Архив записей
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Владимир Калиниченко © 2018