Вторник, 13.11.2018, 00:46
Спускаясь с заоблачных высей
в приземистое бытиё,
хранил неразменные мысли
и красное имя своё.

Владимир
Калиниченко
Главная Регистрация Вход

Стихи Владимира Калиниченко

Из цикла «Каждый день опускаясь в забой»

КНИГА
До начала работы
бывают минуты такие:
вроде бы и не грустно,
но что-то томит и томит...
Над тобой — километр,
и с глазу на глаз — стихия,
которую не всегда осилит и динамит,
И, глядя на пласт,
который будет крушиться,
порою мне кажется,
мы не уголь берем.
...Вон машут крылами
большие черные птицы,
и тихо крадется по лаве
каменное зверье...
Конечно, это фантазии.
Но жить без выдумки скучно.
А пласт — как огромная книга,
которой мильоны лет.
...И кукует в черном лесу
каменная кукушка,
и сверкают строки поэм,
которых пока нет...
БРИГАДИР И ПОЭЗИЯ
Николаю Анциферову
Первый раз под землю меня забрав,
бригадир лаконично изрек:
«Наука, парень, у нас нехитра.
Работай! И будет толк...»
Взял лопату, и ну загружать рештаки –
что бульдозер тебе гребет!
Я б и рад поспевать,
отставать не с руки,
да глаза заливает пот...
Но – втянулся. Окреп.
А в час «тормозков»
я устраивался на распил
и в тетрадочку самых заветных слов
сердцем принятые заносил.
Бригадир взорвался:
«Антелигент!..»
И еще такое кричал,
что при всем желании
в данный момент
не пропустит редактор в печать.
И тогда, отпустив себе все грехи
и не опустив глаз,
всей бригаде впервые прочел стихи.
Стихи про рабочий класс.
А потом – про любовь.
А потом – про мечты.
На подъеме душевном читал
и, поскольку лиц не видел почти,
не боялся я ни черта!
Пропадать –
так с музыкой пропадать...
Но сказал бригадир в тиши:
«Ладно.
Буду и твой уголек качать,
а ты... когда надо... пиши!»
НАРОДНЫЙ АРТИСТ
Анатолию Соловьяненко
Певец у нас на шахте выступал.
Во фраке, в лакированных штиблетах.
Пел, значит, арии и всякие куплеты,
каких никто из нас и не слыхал,
а после – песни милой Украины...
Что говорить, заворожил народ!
Вот потому недаром соловьиным
и окрестили люди его род.
Законно пел!
Народный – сразу видно.
И говорят, что из шахтеров. Свой.
Окончился концерт,
и тут он «выдал»:
мол, так и так, желаю к вам в забой.
Ну нам, конечно, тоже интересно,
ведь в шахте никого не проведешь:
ты, скажем, мастер петь на сцене песни,
а что ты после лавы запоешь?
При равной приблизительно зарплате
пускай поймет, какие тут «хлеба»...
А он спокойно взял себе лопату,
из ниши уголь начал выгребать.
Зачистил – в самый раз.
Хватает стойку
и крепит по науке – хоть учись.
Работает без суеты и с толком,
как будто уголек рубил всю жизнь.
Наш бригадир, на похвалу не быстрый,
а на работу – не отыщешь злей,
сказал: «Жаль, брат, подался ты в артисты,
таким, как ты, есть дело на земле!..»
Артист довел «упряжку» до конца.
И с той поры мы вроде бы прозрели:
рабочий корень важен в каждом деле,
а без него – ни песни, ни певца!
ПОДЗЕМНЫЙ БОГ
Герою Социалистического Труда,
полному кавалеру «Шахтерской славы»
П. Брухалю
Наш бригадир мечтает о колхозе
который год! Да, видно, не судьба.
Но, глядя на застенчивую озимь,
он точно знает, будут ли хлеба.
Он от земли пришел под землю. В лаву.
За двадцать лет в забой корнями врос.
Есть у шахтера ордена и слава,
а он — а он мечтает про колхоз...
Ему не в шахту — в МТС хотелось,
но звал Донбасс, войной разворошен.
Была в нем деревенская умелость:
за что ни брался, делал хорошо.
Казалась шахта мачехою злою.
Из смены в смену — все ползком, во мгле.
Но бригадир стал богом под землею,
как и отцы и деды — на земле.
И лишь к тому, что поле — над тобою,
привыкнуть бригадир так и не смог.
Не рубит уголь — пашет он забои,
как водится, на глубину и в срок.
И по привычке перед сменой каждой
возьмет, как агроном — ни дать, ни взять! —
в ладони землю, разотрет и скажет:
«Ну, в самый раз. Поехали пахать!»
ОСЕНЬ ПРИШЛА
На шахтный двор пришла сегодня осень.
Она еще, пожалуй, не видна.
Прозрачней разве над копрами просинь,
да чуть пожухлей ветка у окна,
да террикон заметней серебрится,
свет солнечный стал матовей, нежней,
да все к земле упорней жмутся птицы,
а то примета, говорят, дождей.
И в людях появилось что-то общее:
все смотрят в небо – молча и тайком.
Сегодня даже бригадир не ропщет
на вечную беду с «порожняком».
У нас последний перекур – до клети.
Вторая смена. Выедем к ночи.
Глядим, как стайками бегут из школы дети,
и все стоим, и курим, и молчим...
В ЗАБОЕ
Вдруг накатит такое в забое:
вижу ясно над головой
небо чистое голубое
над высокой – по пояс – травой!
И иду я в белой рубахе
и от солнца щурю глаза,
а в посадке веселые птахи
распевают на все голоса.
Сколько солнца! Какие звуки!
Эта зелень и эта синь...
Тут напарник – мне стойку в руки:
«Ну-ка, взялись, давай заноси!»
В лаве тесно, прихожей не шире.
Сядешь – в кровлю упрешься. Пласт.
Мы привычны: забой – не квартира,
и захочешь – не пустишься в пляс.
Но в работе, когда в ударе,
мы шустрей лошадиных сил!
Нет, недаром Юра Гагарин
с космонавтами нас сравнил.
Наши лавы – наши заботы.
Лежа вкалываем в полный рост!
И чем глубже уходят забои,
тем короче дорога до звезд.
Так что мы – не единым хлебом...
Каждый день опускаясь в забой,
этот запах высокого неба
мы по штрекам несем за собой.
НОЧНАЯ СМЕНА
Мы приходим на работу поздно.
Ночь над городом черна, как лава.
В антрацитовом небе – звезды
над шахтерской нашей державой.
Перекурим под копром по кругу.
Про запас перекур. На смену.
Хорошо нам видеть друг друга.
Хорошо! И – обыкновенно.
Все знакомо нам, все привычно.
По стволу нас выстрелят клетью,
а по штреку рванем «электричкой»,
сверхподземной своей каретой.
А потом по-пластунски – к забою
между стоек, вонзившихся в кровлю.
Ежедневные наши заботы,
дело с дедов-прадедов кровное.
Рубим уголь комбайном и стругом,
но у лавы характер стойкий.
Потому-то поддержка друга
понадежней железной стойки!
Потому-то, как ни устали,
до веселой шутки охочи...
А задача у нас простая:
накачать сто вагонов ночью.
В ШАХТНОЙ БАНЕ
Выезжаем! На белом свете
нас дела приятные ждут.
Это – первая сигарета.
Это – шахтной бани уют.
Не торопимся, остывая.
На привычный пейзаж глядим.
Впереди у нас – ламповая,
баня – главное! – впереди.
Сняв шахтерки, рабочие робы,
мы рассаживаемся не спеша.
Кто моложе – водичку пробует:
хороша ли? Ах, хо-ро-ша!
То-то радость подземной пехоте.
Наступает блаженства час,
и мы чувствуем, как работа
вместе с потом выходит из нас.
Год за годом обычай не меркнет:
кончил смену горняк – отдыхай.
Баня – это по общей мерке,
по-шахтерски – душевный рай.
– Пару! Пару! – требуют поры.
Опустеет предбанник вмиг.
Начинают с парилки шахтеры,
чтобы жар до костей проник.
А потом в душевых,
похохатывая,
под горячей струей крутясь,
трем мочалками,
трем лохматыми
миллионнолетнюю грязь!
Пена – белая.
Спины – красные.
И движения – так легки...
Братцы милые, жизнь прекрасная!
С легким паром нас,
мужики!
КРАЙ, ЗВЕНЯЩИЙ НА ЗАРЕ
Владимиру Труханову
В самом деле, словно наважденье!
Оказавшись где-то вдалеке,
все места, знакомые с рожденья,
вспоминаем в радостной тоске.
Ну, а что там? Терриконы. Трубы.
Чахлые акации в саду.
Мокрый кашель заводской утробы –
вон плевки мазута на пруду.
Дымные рассветы и закаты.
Копотью измазанные дни.
Да на улочках кривых, горбатых
без утайки все дворы видны.
У пивного бара третья смена
с угольной каемкой возле глаз
под леща смакует перемены –
те, что происходят не у нас.
Пиво пьют. Бывает, и не пиво.
И, конечно, чаще без леща.
Жизнь плывет, течет неторопливо,
явной новизной не трепеща.
Все-то так. Да здесь мы вырастали,
на дворе на шахтном, заводском.
Запах угля и кипящей стали
был нам материнским молоком.
И, на корки все коря порядки,
разве матери изменим мы?
Видно, в самом деле очень сладки
горького отечества дымы.
Антрацитный, коксовый, чугунный
край ты мой, звенящий на заре!
Золотое колесо фортуны
крутится на стареньком копре.
ЗВЕЗДЫ НАД КОПРАМИ НЕ ГОРЯТ
Копры застыли, будто бы наклеены
на блеклый холст осенней синевы,
и люди ходят хмуры, неуверенны,
не поднимая даже головы.
Какая радость, если нет работы?
Где взять надежду, если веры нет?
Как у евреев, праздная суббота
у работяг теперь в любой момент.
Все реже плавок сполохи за домнами,
а краны – аистами мертвыми стоят.
Копры застыли, словно заколдованы,
и звезды над копрами не горят.
Кого винить – бездарное начальство
иль равнодушную к народу власть?
И люди мрачно шутят: «Не печалься!
Трудиться не дают – сумей украсть...»
Воруют все. Воруют без разбора.
Воруют, зная, что себе в ущерб.
И время смутное вселенского раздора
пронзает вилами трезубый герб!
Нардепы и министры – все немилы,
иных пора послать в тартарары...
Но дай-то Бог, чтобы и впрямь за вилы
не взялись люди. И – за топоры.
Поиск
Календарь
«  Ноябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Архив записей
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Владимир Калиниченко © 2018