Вторник, 13.11.2018, 00:47
Спускаясь с заоблачных высей
в приземистое бытиё,
хранил неразменные мысли
и красное имя своё.

Владимир
Калиниченко
Главная Регистрация Вход

Стихи Владимира Калиниченко

Из цикла «За 69-й параллелью»

СЛЕПОЙ ПОЛЕТ
Слепой полет...
Летим вслепую,
летим неведомо куда,
летим в пурге напропалую...
И где тут небо, где вода?
Высотомеры ошалели,
устали прыгать вниз и вверх.
...Таймыр, Таймыр,
твои метели
не позабудутся вовек.
Вайгач окутан белым мраком,
и Диксон наглухо закрыт.
А вертолет дрожит в отваге
и все-таки летит.
Летит!
Слепой полет –
граница риска,
который нам диктует жизнь...
Вон то ли звезды обелисков,
то ли костры внизу зажглись.
...Потом,
поверивши в удачу,
спирт пили молча,
не дыша.
И показалось, стала зрячей
сокрытая от глаз душа.
БАЛЛАДА О БЕСПЛАТНОМ ОБЕДЕ
Скрипели тротуары в Салехарде.
Я перевода ждал и перемен.
И чопорный британец Томас Гарди –
в зеленом переплете джентльмен –
мне надоел, до тошноты воспитан.
Сейчас бы хлеба, да салат простой,
да в немудрящей точке общепита
тарелку щей! Вот жаль, карман пустой.
И я бродил от почты до причала
бесцельно и бессмысленно вполне,
и тошнота от голода качала
меня, как бакен на речной волне,
и самого себя мне было жалко.
Продать бы что. Но как? Я не торгаш.
Вдруг в пиджаке нащупал зажигалку –
потянет и на щи и на гуляш.
И я бегом в столовую, к кассиру
(мой «ронсон» щелкал соловьем в саду):
мол, так и так, маленько подкосило,
возьмите – как оплату – за еду...
Немолодая, меченная оспой,
насмешливо вонзив в меня глаза,
сказала женщина протяжно:
– Го-о-ос-по-ди!
Да нешто по-людски сказать нельзя?
Голод не тетка. Спрячь ты цацку эту.
Добро-то не оценивай в обед.
Не в том, милок, беда, что денег нету,
а в том, что к человеку веры нет...
ПОЛЯРНЫЕ ЛЕТЧИКИ
Умирал человек. Успели морзянку отбить:
«Нужен врач! Нужен врач!» —
тревожно звучало в эфире.
А туда по воде — трое суток без малого плыть,
а лететь, по-хорошему, где-то часа четыре.
Умирал человек. А погода нелетной была.
Сгрудившись у рации, молча курили пилоты.
Врач, вчерашний студент,
следил, как лениво ползла
минутная стрелка, обрекая на гибель кого-то.
«Нужен врач! Нужен врач!» —
твердил заклинаньем эфир.
«Мы ж не боги»,— вздохнул
синоптик с могучей спиною.
«Это точно, не боги,— сказал, докурив,  командир. —
Мы полярные летчики. Кто полетит со мною?»
Человека спасли. В эфире царил покой.
Спирту хлебнув, крепко спали пилоты...
И только механик гладил тяжелой рукой
подрагивающий винт натруженного вертолета.
СЕРЕНАДА В ЗАЛИВЕ ШУБЕРТА
– Залив на Новой Земле назван
в честь композитора?
– Нет, был еще полярный исследователь.
Из разговора в полете
В заливе Шуберта не слышно серенад.
Здесь в час ночной светло
над Карским морем,
лишь горизонта край сиреневат –
там вечный лед, как говорят поморы.
До навигации еще недели две.
Полярный день жемчужно-перламутров.
И все перемешалось в голове:
а может, на Земле повсюду утро?
Но наш радист,
суровый реалист,
крутнул настройку опытной рукою,
и сквозь разряды,
сквозь морзянки писк
к нам тихий голос прилетел с мольбою.
Порой он ненадолго пропадал,
казался и застенчивым, и робким,
но – волновал,
но – колдовал,
но – звал!
Над морем птицы замерли и сопки.
Затеплился в душе притихшей свет –
пел «Серенаду» Шуберта Козловский...
Пилот, летавший здесь немало лет,
покрепче затянулся папироской
и улыбнулся, заглядевшись вдаль:
«Жаль, серенаду заглушили джазы.
Я не к тому, чтоб разводить печаль,
но погрустить порой полезно даже...»
На слово не мастак полярный ас,
но знал он цену дому и причалу.
...Летели мы на юг, и долго в нас
все «Серенада» Шуберта звучала.
***
Я жду напрасно. Ты ведь не придешь,
и в заполярной мгле мне может только сниться,
что лижет крыши украинский дождь,
и нежно гладит тополь тополицу...
Но я упрям. Сомкнув покрепче рот
и веки сжав плотней, как будто сон их смежил,
я вижу въявь: черемуха цветет!
И чувствую, я снова юн и нежен.
Молчанье сердца не понять умом.
Я жду тебя, как ждут в Норильске солнце,
и по ночам листаю сказок том,
который подарила мне бессонница.
***
Я ехала домой. Двурогая луна
Светила в окна скучного вагона…
Мария Пуаре,
автор музыки и слов
Казалось, вывернулись небеса до дна.
Норильск застыл, пургой запорошенный.
А за стеной звучало отрешенно:
«Я ехала домой. Двурогая луна…»
Был женский голос явно хрипловат
от спирта или курева, быть может.
Что ж грудь теснит и душу так тревожит?
Мой дом далек, и нет пути назад.
От северных сияний тянет в транс,
к совсем непредсказуемым поступкам.
Чиста бумага, взгляд скользит по стопкам…
Да что ж меня так достает романс?
Просты и непридуманны слова.
Та женщина, мотив перевирая,
ах, как она естественна, живая!
Есть, значит, у нее на грусть права.
… Над Заполярьем унялась метель.
А мой рюкзак всегда готов в дорогу…
В окне мерцает свет луны двурогой,
я еду электричкой в Алыкель.[7]
7 Аэропорт Норильска.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Как здорово,
вернувшись в город каменный,
где тротуар асфальтовый, цветы,
идти и бить морзянку каблуками,
и думать: это ты или не ты?
Стоят дома, неонами расцвеченные,
огней вокруг – погуще комарья.
А ты идешь,
нездешностью отмеченный,
как шел Ермак в сибирские края.
И вдруг поймешь,
что и не так уж здорово
смотреть на стадо легковых машин…
Захочется опять рвануть в ту сторону,
где вырастают крылья у души!
***
Январь в Норильске заполярной ночью –
под минус 60.
Дела – труба.
Морозный ветер
липнет жестким скотчем
к чужим как будто на лице губам.
Размыто ощущение пространства,
заиндевевший сумрак давит, гнет,
и кажется, что время,
спутник странствий,
застыло, оборвав неслышный ход.
Меж свай, клубком свернувшись,
лайки дремлют.
Аборигены, им не привыкать,
ни на какие Сочи эту землю
они не согласятся променять.
… Казалось бы, забытые мотивы,
уж сколько лет и сколько вод сошло!
Но северных сияний переливы
припомню –
и в душе теплым-тепло.
Поиск
Календарь
«  Ноябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Архив записей
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Владимир Калиниченко © 2018