Вторник, 16.10.2018, 16:43
Спускаясь с заоблачных высей
в приземистое бытиё,
хранил неразменные мысли
и красное имя своё.

Владимир
Калиниченко
Главная Регистрация Вход
Главная » 2012 » Ноябрь » 1 » ПО СКЛАДУ ДУШИ...
20:03
ПО СКЛАДУ ДУШИ...
Не улыбаться   – удивляться
Прозрачной капле и стиху.
Анатолий  Кравченко

Лет  восемь тому назад неожиданно (не часто такое случалось) позвонил мне Дмитро  Иванов – Шевченковский лауреат, один из лучших украинских поэтов современности,  зоркий, страстный ценитель поэзии.

 – Кто такой Владимир Калиниченко? – с ходу  начал меня допытывать.

Оказывается,  был Дмитро в тот день и час в гостях у Александра Мороза. Застал хозяина за  книгой. Тот как раз переводил стихи – с русского на украинский. Мороз вроде бы  пошутил: «Вот подсунул мне Лукьяненко сборник. Теперь есть работа, которую я  сам замыслил». Потом Александра Александровича чей-то телефонный звонок надолго  отвлек на обсуждение парламентских дел. Книгу стал читать Дмитро. И вот не  удержался. Так его заинтересовали и стихи, и автор.

–  Понимаешь, – сказал он мне, – я удивляюсь его  способности удивляться и удивлять. Без этого, знаю, настоящего поэта нет.

Собрат  по перу сумел распознать, почувствовать то, что присуще поэзии, прозе и публицистике  Владимира Калиниченко. Позднее, когда поэты познакомились лично, Иванов написал  из Чернигова в Енакиево: «Познакомился с Вашими могучими стихами. Ваша поэзия –  удивительна! Она без малейшего усилия вошла ко мне в душу. А такое со мной  случается очень и очень нечасто».

Вспомнив  все это, раскрываю антологию «Украина, русская поэзия. XX век» (издательство  «Юг», Киев, 2008).

Представлены  почти 800 поэтов  – от Константина Роше и  Сергея Бердяева до Семена Кирсанова и Наума Коржавина. И среди них Владимир  Калиниченко – двумя, как на меня, из числа лучших, очень выразительных  стихотворений. Это «Иван-чай» и «Приазовье».

В  них поэт, как всегда, неустанно, бесконечно, откровенно удивляется миру  (лиловеющему в траве в таежных распадках иван-чаю или же летящим «в распластанных  гривах» ветрам Приазовья) и удивляет читателя своим осмыслением этого мира,  своей философией.

Вот  такой, к примеру:

...в Колымском краю,  примечай:
где должны бы стоять на  кладбищах кресты  –
поминальной свечой  иван-чай…
По цветку, по свече на  раба...
И понятна без самых  пронзительных слов
вся отечественная  судьба. 

Или  в другом случае: 

В отчаянной сшибке  течений воздушных
как будто живут до сих  пор
ушедших племён  разноликие души
и разноязычный их спор.

Гортанно и резко,  протяжно и плавно,
то тихо, то громко  навзрыд
под ветром шумят  приазовские плавни —
то вечность со мной  говорит.

 

Не  берусь удивлять читателя. Удивление, думаю, придет к нему не от моих строк.  Случится несколько позже  – от стихов.

Но  все же возьму методу Владимира Калиниченко   – удивляться миру (в моем случае   –  стихам), потом осмысливать этот  мир  –   поэзию.

Удивляюсь:  сколько талантов стоит взращивать в себе человеку? Владимир Калиниченко  – писатель и журналист, фотохудожник, актер  (чтец), режиссер и педагог (в литературном молодежном театре), музыкант  (скрипач)... В свою очередь, как писатель он тоже «многостаночник»: поэт,  прозаик, публицист, эссеист, литературный критик... Думаю, не в количестве  дело. Все зависит от того, как продуктивно – глубоко и отражательно  – может объединить эти таланты душа человека.  У Калиниченко, уверен, никаких искусственных потуг на взращивание такого обилия  талантов не было. Все сложилось естественно.

Переболев в младенчестве  стихами,
отведав в жизни все, что  Бог послал,
с годами трезво  привыкаем сами
к неумолимым будням  ремесла.

Писать стихи  – суровейшая проза.
Вот ручка, вот бумага...  ну, пиши!
Но в оголенной  простоте  – угроза
не тронуть даже  собственной души.

«Младенческая  болезнь» все же тронула душу. Потому что душа откликалась на «будни ремесла»  своим естеством – поэтической и философской сущностью. Именно она, сущность  души, стала основой целостности естественных талантов человека.

Поэзия  и философия души  – не только база и  движущая сила самой его поэзии как творческого ремесла-мастерства, но и прозы,  публицистики, фотоискусства, режиссуры и педагогики.

По-моему,  Владимир Калиниченко – поэт-философ во всякой своей творческой ипостаси, во  всех видах литературы и искусства.

Вот  вновь перелистываю книгу его прозы «Сфумато». Что это? В самом ли деле только  сборник новелл, повестей, эссе, литературных заметок? Нет и нет! Многое  проясняет здесь как раз сфумато. В  кратком словаре терминов изобразительного искусства читаю: «СФУМАТО (итал.  sfumato  – затуманенный, затушеванный) –  термин, связанный с живописью итальянского  Возрождения, начиная с Л. да Винчи, и означающий мягкость исполнения,  неуловимость предметных очертаний как результат определенного художественного  подхода».

И  вот, если это терминологическое определение соединить в размышлениях читателя  не только с документально-исследовательским рассказом о Леонардо да Винчи  «Сфумато», но и со всеми произведениями, вошедшими в сборник прозы под этим  названием, мы поймем, что всю прозу, публицистику, документализм и авторский вымысел  иначе как поэтически-философским творчеством, приемами и средствами  художественной прозы не назовешь.

Известно,  что поэзия оперативнее, чем проза, понуждает читателя к сопереживанию,  эмоциональному отклику, и это же качество у В. Калиниченко явственно  придается его жанрово негромоздкой прозе.

Порой  автор идет далее: есть у него стихотворения в прозе. Но и без перехода в этот  жанр его проза, повторяю, насквозь поэтична.

Перелистываю  каталог избранных фоторабот Калиниченко «Листая лет и ликов светотени». Вновь,  кажется, сфумато? Рассматриваю портреты летчика В. П. Коженцова в тяжком  раздумье о погибших друзьях-фронтовиках, «Бабы Тони» –  колхозницы с полувековым стажем, снимки  арбатских достопримечательностей («На стыке веков. Здесь Пушкин вместе с Натали  гуляли по Арбату»), другие сюжеты, как правило, со стихотворными подписями и  понимаю, что это тоже поэтическое звучание души автора, его философия  –  в  удивлении, раздумье, горестном или веселом, в лирическом настрое...

Удивляюсь:  сколько и что именно в состоянии выдержать душа человеческая, чтобы не  разориться, сохранить свое благородное творческое естество, чтобы человек  оставался среди людей на достойном месте?

Если  судить о судьбе Владимира Калиниченко, то, увы, придется вновь и вновь постигать  правду об испытаниях нечеловеческих, самых что ни на есть жестоких,  несправедливых.

В  детстве прошел через фашистское рабство в концлагерях. В апреле 1945-го  освобожден советскими войсками в Австрии. Тогда ему шел десятый год. При  освобождении был ранен. Бойцы Советской Армии приютили его как сына полка.  Воинская часть и после Победы вынуждена была добивать несдавшихся фашистов в  австрийских Альпах, и Володя стал, таким образом, участником боевых действий.  Награжден орденом Отечественной войны II ст., медалью «За победу над  Германией», позднее  – украинским орденом  «За мужність» IIIст.

После  войны жил во Львове. Окончил там университет. Начал работать в прессе и на  телевидении. Готовил к изданию первую книгу. Но вот поворот судьбы: по  злостному навету был арестован и осужден, провел более шести лет в «родимых»  лагерях. Давно полностью реабилитирован.

Мы  познакомились с Владимиром в 1968 году, когда он уже был освобожден, работал в  молодежной газете, был активным внештатником отдела пропаганды и  культурно-массовой работы Донецкого обкома комсомола. Позднее исколесил Союз – от  Закарпатья до сибирского Заполярья, Колымы и Чукотки. Побывал на многих ударных  стройках, узнал многих героев того времени   – энтузиастов.

Вернувшись  в Донбасс, жил и живет в городе своего детства –Енакиеве. Понятно, годы дают о  себе знать. Но не сдается. Издает новые книги, их уже более двадцати. Проводит  творческие встречи.

«Всё  – в тебе самом, в тебе самом» – таково правило его мужественного самостояния в  эпоху «новомодных бесов», «бесплодного пустого ремесла» нынешних политиков.

Осмысливаю,  как человек смог выдержать, смог пройти через такие тяжкие испытания и как  добровольно искал себе трудности, дабы быть на высоте азартного времени  настоящих преобразователей мира.

Думаю,  все кроется в той же человеческой душе, которая «обязана трудиться» всегда, и в  той огромной тяге к труду и творчеству, которую я, к примеру, чувствовал в  Калине (так его называют друзья) постоянно. Всегда видел его в идеях, замыслах  и в их осуществлении своими же вовсе не сторонними руками.

Действительно  –   «Всё  –  в тебе самом, в тебе самом!»

Этим  жизненным кредо предстает Владимир Калиниченко и перед другими людьми. Таким  увидел его, к примеру, известный режиссер-кинодокументалист, народный артист  России Владлен Трошкин в посвященном поэту фильме «Русский украинец» (ЦСДФ,  Москва, 2001).

Кстати,  стоит присмотреться, кто герои, соратники и друзья, на кого он ориентируется в  жизни и творчестве. Разумеется, герои Великой Отечественной, среди которых и  его отец  – офицер, прошедший войну от  Сталинграда до Берлина. Это и знаменитый летчик, Герой Советского Союза Михаил  Девятаев  – не только из повести «Личный  подарок Геринга», но и из самой жизни. Вот его слова к размышлениям о мужестве  поэта в самых крутых жизненных испытаниях: «...сохранил и добрую душу, и чуткую  память, и гордость человека Страны Советов».

Но,  кроме ветеранов, победителей фашизма, кто еще? Утверждаю: реально и сплошь  – знакомые ему и нам великие в созидательном  труде люди. Среди них –  «подземный бог»,  Герой Социалистического Труда Петр Брухаль, звеньевой бригады ГРОЗ Леонид  Бевзюк, воевавший в годы Второй мировой в бельгийском Сопротивлении, великий  тенор Украины Анатолий Соловьяненко, академик, педагог Виктор Шаталов, известные  миру писатели Виктор Астафьев, Константин Симонов, Валентин Распутин, артисты,  музыканты, художники Донбасса...

Мне  кажется (и это подтверждают как раз многочисленные совпадения: герой  – личный друг или хорошо знакомый человек),  что у Калиниченко вообще нет по-настоящему вымышленных персонажей. То есть, к  творческому вымыслу он, конечно, еще как горазд, но в качестве героев своих  книг предпочитает реальных людей. Тяга к документализму, отталкивание от «всамделишных»  событий, фактов  – признак творческого  стиля.

Много  внимания он уделяет также историческому прошлому, но и в этом случае у него  действуют реальные личности: тот же Леонардо да Винчи, Александр Пушкин,  Владимир Даль, Георгий Седов, Архип Куинджи... Все исторические события и герои  у него, при наличии авторского вымысла, достоверны. Важно, что среди них и  людей, на которых писатель ориентируется и хочет походить, явно, с детства до  теперешнего своего 77-летия, нет таких, кого не почитал бы любой из нас. О себе  заявляю так со всей ответственностью. В этом вижу силу и жизнестойкость  Красного Калины. Так впервые называю его в открытом тексте. Калиной, как я уже  отмечал, величают Владимира Григорьевича друзья. А Красным Калиной издавна звал  его «про себя», быть может, я один. Родом он из Красного Сулина Ростовской  области, калина красная, а жизнестойкость у него  –  не  просто бойцовская, солдатская  – именно  краснозвездная.

Удивляюсь:  может ли Красный Калина прийти к какому-то жизненному и творческому пределу?

За  годы непрерывной, неустанной работы он постиг и освоил множество средств и  способов сказать свое слово читателям, выразить себя перед обществом, а теперь  (в силу жизненного и творческого возраста) –  в назидание современникам и потомкам.

Владимир  Калиниченко – энциклопедист, знания которого касаются всемирных пространств и  эпох. Но первостепенное и самое глубокое его внимание привлекают дела, деяния,  страдания и победы выдающихся творцов. Интерес не праздный. Всю жизнь учился и  учится у них поэт. Он усвоил, перенял, но, главное, сделал своими,  оригинальными, естественными для собственного творчества открытия мирового  литературного поиска.

Ему  поддаются многие жанры и формы художественной литературы, поэзии  – в первую очередь. Его «будни ремесла»  –  не  только в традициях русской и украинской поэзии. Полистайте любую его книгу для  начала хотя бы, и почти в каждой найдете балладу, быль, стихотворения в прозе,  сонет и венок сонетов, а то еще и «наблюдения в жанре хокку», «размышления в  жанре рубаи», пародии, посвящения и т. д. Говоря словами Василия Аксенова, этот  человек –  всегда «в поисках жанра». У  писателя Владимира Калиниченко, по-моему, постоянное желание выразиться  неотложно, неравнодушно, горячо.

Поэтому  в его творчестве, наверное, и превалирует следование чеховскому началу,  чеховским традициям. В поэзии и прозе он мастер малых форм. Отсюда же и  высказанная еще в юности любовь к Эрнесту Хемингуэю. Так что ориентиры и  направления вечного совершенствования по-калиниченковски не вызывают сомнений.

Насколько  же хватит труженика и искателя, когда невыносимо «жить в ожидании взрыва в  топкой трясине идей», когда «тошно видеть инкубаторских вождей, на заказ  клонированных точно в зависти взаимной и вражде», когда «на газ нет денег в  городской казне. У Вечного огня погасло пламя...»

Надеюсь,  до конца. Ведь это с высоты собственного опыта и о себе самом написал он  признательно:

...в жизни я не  соглядатай.
Когда страна трещит по  швам,
не выручит ума палата.
За все ответственна  душа...

Душа!  У Владимира Калиниченко она вместительная, греющая и дюжая!

Современный  австралийский писатель Грегори Дэвид Роберте в своей монументальной книге  «Шантарама» выразился определенно: «Она вечна и едина. И, когда наступает  момент истины и печали, душу нельзя успокоить».

Не  успокоится душа Красного Калины. И не нужно!

Евгений  ЛУКЬЯНЕНКО,
писатель, лауреат Международной премии
имени  Владимира Винниченко.

 Киев, ноябрь 2012.

Просмотров: 677 | Добавил: enakievets | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
avatar
Поиск
Календарь
«  Ноябрь 2012  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Архив записей
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Владимир Калиниченко © 2018