Вторник, 16.10.2018, 17:20
Спускаясь с заоблачных высей
в приземистое бытиё,
хранил неразменные мысли
и красное имя своё.

Владимир
Калиниченко
Главная Регистрация Вход


ВИЗИТ, ЗАТЯНУВШИЙСЯ НА ЖИЗНЬ

...труды твои привык
  подписывать – за плату –  ростовщик,
  тот Виль Шекспир,
  что "Тень” играл в  "Гамлете”.

Владимир Набоков 

  Лондон встречал весну 1593 года. Над Темзой, лиловатой      от косых лучей заходящего солнца, кое-где  стлался          тонкими полосками  редкий туман, и деревья городского сада, взбегающие от реки на пологий холм,  отсвечивали тем же сиреневатым цветом. А за ними чернело большое и вроде  несуразное помещение в два этажа. Вот сюда-то, к округлому зданию лондонского  театра "Глобус”, на вывеске которого красовались Геркулес с земным шаром на  плечах и витиеватая надпись "Весь мир лицедействует”, неторопливо подкатила  изящная карета, запряженная четверкой незаморенных лошадей. Из нее вышел  человек, глядя на которого невольно вспоминалась крепкая дверь с хорошо  надраенной медной табличкой без единой буковки, – много ли узнаешь, кто за ней  живет? Впрочем, у хилых хижин не бывает крепких дверей да еще и с медными  табличками. Одет он был добротно, но безо всякого щегольства. Отсутствие шпаги  означало: не дворянин. Но волевое лицо приковывало внимание, и держался с  достоинством, какое иным джентльменам и не снилось. Безошибочно вычислив из  толпы причастного к театру человека, приезжий негромко и значительно сказал:
  – Посодействуйте, пожалуйста. Мне нужен пайщик  "Глобуса" по имени Вильям Шекспер. Попросите выйти.
  – Хорошо, мистер, – актер мельком, но цепко оглядел  просителя. – Сейчас позову.
  Он вошел в полутемную комнату, примыкавшую к кулисам и  заваленную театральным реквизитом, где несколько человек сидели на лавке,  попивая пиво.
  – Билл, тебя спрашивает какой-то лакей с повадками  лорда. Ждет у черного хода.
  Высокий широкоплечий мужчина лет тридцати с рыжеватой  бородой и такого же медного отлива прямыми волосами, прикрывающими высокий  выпуклый лоб, вышел на улицу.
  – Это вы меня спрашивали?
  – Если мистер Вильям Шекспер. У меня к вам поручение.
  – Ну. Слушаю.
  – С вами желает встретиться...
  Он назвал одну из самых известных в стране фамилий.
  – Когда?
  – Сегодня. Ночью.
  – Так это прямо сейчас выезжать? Но у нас спектакль...
  – Это предусмотрено, мистер. Вот деньги за два  представления с полным сбором – на всех актеров. И ваша доля, разумеется.
  Шекспер присвистнул. Два полных сбора! Сказка  какая-то. По одиннадцать шиллингов с носа. Давненько у них такого не было.
  – Черт побери, – хмыкнул с одобрением. – Конечно, я  согласен. Только, мистер...
  – Итон, с вашего позволения.
  – Нельзя ли, мистер Итон, чтобы со мной поехал и мой  друг Ричард Бербедж? Мы с ним, как нитка с иголкой.
  – Ну кто же не знает актера Бербеджа, – усмехнулся  приезжий. – Воля ваша.
  – Так. Хорошо. – Шекспер кашлянул. – Сейчас улажу с  актерами. Веселый будет у них вечерок! И мы будем к вашим услугам. Да, а  поужинать получится? А то мы с утра...
  – Не беспокойтесь, мистер. Все будет честь по чести. В  карете саквояж с едой и все прочее. Надеюсь, дорога будет приятной.
  Актеры взвыли от радости и неожиданной удачи – два  полных сбора! Тот, который передавал просьбу приезжего, покрутил головой.
  – Слушай, Билл, может, он и впрямь лорд? Такими  монетами разбрасываться...
  А Бербедж тихо и недоверчиво спрашивал:
  – Зачем вызывать, да еще на ночь глядя? Он же сам  бывает тут хоть раз в неделю, если не чаще. Вместе с Саутгемптоном.
  – Слушай, какое нам дело? Деньги уплачены. Наперед. 3а  два представления. И ты, и я на край света смотали бы за такие деньги. Да,  учти, в карете еда. Надо полагать, и кое-что, чтоб смочить горло. Так что  поторопись, Ричард. И прихвати на всякий случай кинжалы. Так-то будет  спокойней.
  ...Карета въехала во двор замка уже в темноте. Два  больших смоляных факела освещали парадный подъезд. Многие окна светились –  свечей тут явно не жалели и об экономии не думали.
  Бербедж и Шекспер вошли в большой холл и в  растерянности остановились. Такой красоты и роскоши наяву им видеть еще не  приходилось. Бронза, ковры, мраморные статуи, старинное оружие и рыцарские  доспехи... Их провели в небольшую комнату, где уже был накрыт стол. Еды и питья  тут хватило бы и на шестерых. Но Билл помнил о предстоящем разговоре, а в таких  случаях лучше иметь трезвую голову. Он налил из запотевшего жбана в глиняную  кружку любимого портера. У пива был отменный вкус. А Бербедж священнодействовал  над бутылками с хересом. Оба молчали.
  Постучав, вошел дворецкий Итон. Он успел умыться и  переодеться и теперь излучал свежесть.
  – Ну как, подкрепились? – Спросил приветливо.
  – Господи! – благодушно простонал Бербедж. – Я бы  сидел за таким столом всю оставшуюся жизнь.
  – Ну что ж, продолжайте. Скоро принесу горячую  кровяную колбасу с гречкой. А мистера Вильяма прошу пройти за мной. Вас ждут в  библиотеке.
  Они поднялись на второй этаж и вошли в овальный  кабинет. В тяжелых шкафах из мореного дуба стояло такое количество книг в  кожаных переплетах, что Билл замедлил шаги и даже споткнулся. Он отродясь не  держал в руках фолиантов, но слышал, за один такой том можно купить  чистокровного арабского скакуна. А тут их – целый табун!
  – Добрый вечер, мистер Виллиам. Проходите, садитесь.  Устраивайтесь поудобней.
  Голос был тихим и доброжелательным. Хозяин его в  темно-зеленом комзоле тонкого сукна и белоснежной голландской сорочке с пышным  жабо, невысокий и хрупкий, с аккуратной остроконечной черной бородкой на  бледном узком лице, сделал жест рукой и тоже сел. Темные удлиненные к вискам  живые глаза наблюдали за гостем.
  – Извините, не стану попусту томить вас разговорами о  здоровье и погоде. Насколько мне известно, человек вы со здравым смыслом и  смекалистый. Уже кое-чего достигли. Во всяком случае, знаете возможности сцены,  чувствуете, что для нее нужно. Даже слышал, исправляете отдельные реплики в  пьесах?
  Шекспер согласно кивнул. Театр – прежде всего  коммерция, а во всяком денежном деле нужно варить башкой. Если на сцене мало  трупов, зритель не доволен. Будто мало им мертвяков за стенами театра.
  Хозяин внимательно слушал, поглаживая длинными  пальцами крупный алмаз на перстне, время от времени прикрывал веки, будто  расставлял точки в предложениях.
  – Вот потому-то и пригласил вас. Но прежде поклянитесь  на Библии, что о нашем разговоре никто и никогда не узнает.
  Билл с готовностью положил свою большую руку на книгу.
  – Богом, совестью и честью...
  – Благодарю. Этого достаточно. – Хозяин библиотеки еще  раз испытующе взглянул на присмиревшего визитера. – Так вот, мистер Вильям. В  замке находятся моя жена и несколько близких друзей, равных мне по знатности,  богатству и знаниям. Полагаю, и по таланту. С некоторыми я учился в Кембридже и  Оксфорде, с другими – в Падуе. Вместе путешествовали по Европе. Случалось, и  воевали. Не от скуки и безделья, это уж поверьте, говорю серьезно... у нас  появилась идея пошутить с Вечностью. Разве не прекрасно сознавать, что не Время  победило тебя, а ты его? Неважно в конце концов, кто посадил дерево, главное  знать, оно вырастет! Кому-то даст плоды, кого-то укроет тенью в зной...
  Билл пытался соображать. Хозяин грустно и мягко  улыбнулся.
  – Ничего противозаконного и предосудительного, можете  поверить. Вполне добропорядочная сделка, только совершенно тайная. У меня такое  предложение: мы добиваемся для вас дворянства – патент, герб, все прочее. Даем  деньги полностью выкупить "Глобус" и стать его управляющим. Кроме  того, ежегодно будете получать помощь – на приличную одежду, театральный  реквизит...
  – За что? – почти простонал пайщик "Глобуса”.
  – Мы будем сочинять кое-что. А вы у себя в театре это  ставить. Возможно, что-то издадим. Но все – под одним именем. Отныне вашим –  Вильям Шекспир. Звучит достойно: потрясающий копьем! Кто знает, куда оно  нацелено? А тайность соглашения в том, что нам, людям достаточно состоятельным,  не по карману простая роскошь – бросить вызов обществу себе подобных.  Придворный этикет, родовые традиции... Глупо, но, увы, не смешно.
  – И больше ничего? – охрипшим голосом спросил  собеседник.
  – Ничего, – спокойно подтвердил хозяин. – Но если хоть  во сне вы нарушите клятву, вы не только потеряете все. Вы умрете, и это будет  не только Божья кара...
  Бербедж накачался старым хересом и похрапывал,  откинувшись к спинке стула. Дворецкий Итон принес небольшой, но увесистый мешочек  из замши. Так тянет руку только золото.
  – Пожалуйста, распишитесь вот здесь. И спрячьте деньги  под камзол, лучше, чтобы даже ваш друг не видел и не знал. Уговор дороже денег,  не правда ли? – Взгляд Итона вдруг затвердел и заострился, словно стальной клинок.  – Все остальное буду доставлять лично вам – прямо в театр. Всего доброго!
  ...Карета быстро и мягко катилась по дороге.  Причмокивая, спал Бербедж, изредка икая. В розоватый и синеватый рассвет,  смягченный туманом, въезжал Вильям Шекспир, ощущая у груди заманчивую теплоту  замшевого мешочка. Он знал, что скорее отрежет себе язык, чем сболтнет лишнее.  Даже во сне. Никогда и никому – это уж точно.
  К Лондону приближался новый управляющий театром  "Глобус”, которого вскоре Англия узнает как автора непревзойденных трагедий и  комедий, поэм и сонетов. И так будет продолжаться до лета 1612 года, пока почти  в одночасье не умрут хозяин и хозяйка замка, где начался визит, затянувшийся на  жизнь.
  Уже перед собственной смертью Билл вспомнит  тот ночной разговор. Как тогда говорил хозяин замка? Неважно, кто садовник.  Главное, чтобы выросли деревья. И будут плоды, и будет тень от палящего  солнца... Впрочем, заглядывать так далеко Шекспер не мог, да и не хотел.

Категория: Проза (23.05.2013)
Просмотров: 519
Всего комментариев: 0
avatar
Поиск
Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Владимир Калиниченко © 2018